Наоми Дейч. Жизнь прекрасна

Мой дедушка Шлойме Дейч родился в 1865 году в местечке Радзивилово, которое находилось где-то на границе с Польшей. В 1914 году, когда началась Первая мировая война, еврейское население, проживавшее в пограничных с Польшей районов, царская власть обвинила в пособничестве немецкой армии и изгнала с насиженных мест.

Так семья моего дедушки оказалась в Черкассах. Там у дедушки была своя аптека. Самым любимым его занятием была игра в шахматы. Говорили, что когда дедушка садился за шахматную доску, можно было вынести из дома абсолютно все – он бы не заметил. Но, несмотря на то, что дедушка содержал аптеку, семья не была зажиточной. Дедушка уделял аптеке мало внимания, вел дело кое-как. Шахматы и книги занимали его намного больше. Дедушка Шлойме скончался от тифа в 1918 году, аптеку отобрали большевики, и семья была вынуждена разъехаться в поисках работы и жилья. В основном, все перебрались в Киев

Моя бабушка, мать отца, Ривка Дейч родилась в конце 1866 году. Всю жизнь бабушка была домохозяйкой. Она была грамотна, писала и читала на идиш, а также на древнееврейском. В отличие от дедушки, бабушка была очень религиозна. Старалась соблюдать все еврейские праздники и в субботу обязательно зажигала свечи.

В семье Шломо и Ривки Дейч было шестеро детей – пять дочерей и единственный сын – мой отец. Детей не заставляли ходить в синагогу, молиться, соблюдать еврейские традиции. Все они выросли людьми нерелигиозными.

Мой отец Арон Дейч родился в 1893 году в Радзивилово. У отца не было никакого образования, кроме хедера. Как и почти все дети в этой семье, он был самоучкой. Отец очень рано начал работать, чтобы поддержать семью. Для того, чтобы получить бумагу об окончании школы, он сдал экзамены экстерном в одной их Киевских школ в середине 1920-х годов. Отец был абсолютно грамотным человеком, писал по-русски без единой ошибки, грамотно и чисто говорил. Его приятели и сотрудники не могли себе представить, что это человек без специального, высшего или какого-то другого образования.

Мой отец после смерти мамы сам уехал в Израиль. Ему было 74 года, он знал несколько языков, в том числе - иврит. Умер отец в 1982 г, похоронен в Иерусалиме.
К сожалению, моя «кочевая» жизнь, мое слабое внимание к семейной истории при жизни родителей привели к тому, что многое потеряно и, по-видимому, безвозвратно, о чем я сейчас очень сожалею.

Моя мама Ривка Дейч (Злочевская) родилась в Черкассах в 1889 году в семье Ливера и Брухи Злочевских.

Окончила среднюю русскую гимназию в Черкассах и больше не получила никакого образования. Мама до 30 лет жила с родителями, работала на фабрике и не выходила замуж. И в 1922 году, в 32 года родители нашли ей жениха – какого-то дальнего родственника, очень богатого и состоятельного. Он был намного старше мамы. Все уже было приготовлено к свадьбе. А мой отец в это время бывал в доме этого родственника по каким-то делам и там познакомился с мамой. Они очень понравились друг другу и поженились в 1922 году.
Свадьбу устроили по религиозным законам, с хупой, в синагоге в Черкассах. А после молодые переехали в Киев.

Младшие в семье сестра и брат мамы Ука и Гриша Злочевские родились в Черкассах в начале 1900-х. После революции 1917 года увлеклись революционными идеями, идеями равенства и братства народов. Они участвовали в гражданской войне и оба погибли в начале 20-х годов.

Отец моей мамы Ливер Злочевский был мелким торговцем лесом. В начале 1920-х годов, спасаясь от бесконечных погромов, семья переехала в Россию, в Ростов. Из маминых рассказов я помню, что дедушка был религиозен, но не фанатично, он соблюдал праздники, а по субботам ходил в синагогу.
Бабушка Бруха, мамина мама, казалась мне очень молчаливой и хозяйственной. В семье Ливера и Брухи Злочевских было семеро детей.

Мамины родители погибли в Ростове в 1941 году, когда в город вошли немцы.
Их расстреляли вместе со всем еврейским населением города. Это место называется «Змиевская балка».

В Киеве в 1923 году родилась я.
А в 1928 году у меня появился брат Самуил. Его с самого раннего детства отдали в музыкальную школу. Музыкальный талант брата проявился буквально с первых шагов обучения. До войны он окончил пять классов специализированной музыкальной школы.

1930-е годы – годы страшных сталинских репрессий как-то прошли мимо меня. Приходя домой, я часто замечала, как мама с отцом о чем-то тревожно перешептываются, потом заметила, что давно не встречаю некоторых из наших соседей. Но даже не задавалась вопросом, что происходит вокруг. Я была очень наивна, кроме того, все время поглощали музыка и книги.

Я окончила школу в мае 1941 года. А в июне 1941 года началась война. Отец понимал, что еврейская семья должна уехать из Киева как можно раньше. Никаких иллюзий по поводу немцев он не питал. Мы выехали 2 июля 1941 года, не взяв с собой практически ничего, так как были уверены, что уезжаем совсем ненадолго. Выехали мы в Молотов (сегодня этот город называется Пермь), там жили дальние родственники.

Когда стало известно, что в Ростове вместе с другими евреями немцы расстреляли родителей и четыре поколения родственников мамы, бабушка, которая была очень религиозна, перестала верить в Б-га.

В первые же дни после возвращения в Киев, мы с братом шли по Крещатику. А он весь лежал в развалинах. Мы хотели свернуть на Прорезную – улицу, по которой каждый день до войны ходили в школу, и разыскать здание школы в Музыкальном переулке. Но ничего не нашли.
Все было разрушено. Только посреди развалин стоял невредимый скульптурный портрет Глинки, как символ уцелевшей музыки.

Я выросла, окончила консерваторию. Всю жизнь преподаю детям предмет под названием «музыкальная литература» в детской музыкальной школе.

 

Вам нравится этот материал? Поделитесь им с друзьями!