Матеріали ХІI міжнародної наукової конференції
«Єврейська історія та культура в країнах Центральної та Східної Європи —
ЄВРЕЙСЬКЕ КРАЄЗНАВСТВО ТА КОЛЕКЦІОНУВАННЯ»

Александр Тортика
/Харьков/


Хазароведение в современной иудаике:
к постановке проблемы

Очевидно, что проблема создания научной концепции, позволяющей понять и объяснить историю Хазарского каганата, ставится далеко не впервые. Начиная с работ Иоганна Буксторфа младшего и В.В. Григорьева *, можно говорить о формулировке различных гипотез, применимых к этому историческому явлению. К настоящему времени сложился пестрый набор различных точек зрения на хазарскую историю: полярно противоположных и компромиссных, положительно или отрицательно оценивающих роль Хазарского каганата в раннесредневековой истории Восточной Европы, научно обоснованных и эмоциональных.
Генеральную линию развития хазароведения, отличающуюся академизмом и научной добросовестностью, определяют, конечно же, работы таких авторов, как М.И. Артамонов [Артамонов, 1962], А.В. Гадло [Гадло, 1979], Б.Н. Заходер [Заходер, 1962], А.П. Новосельцев [Новосельцев, 1990], С.А. Плетнева [Плетнева, 1967; 1976; 1989; 1996; 1999 и т. д.] и т. д. В то же время следует отметить, что, несмотря на уже более чем трехсотлетнюю историю изучения проблемы, количество мнений, оценок и гипотез продолжает постоянно увеличиваться. Их предварительный анализ показывает, что одним из основных дискуссионных моментов в трактовке истории Хазарского каганата является вопрос о принятии иудаизма хазарами, о наличии в каганате еврейского населения и его роли в экономике и политической жизни государства. В зависимости от решения этого вопроса или параллельно с ним рассматриваются проблемы, связанные с изучением социально-политической структуры каганата, его экономики, причин упадка и гибели этого государственного образования. Исходя из этих же моментов, ставится проблема культурного влияния Хазарского каганата на жителей подчиненных и соседних территорий, оценивается характер и последствия контактов населения каганата с другими народами Восточной Европы.
Среди сформировавшихся в современном хазароведении направлений можно выделить несколько основных. Назовем их условно «прорусским» и «проеврейским». Отдельного рассмотрения также требуют авторские гипотезы Л.Н. Гумилева [Гумилев, 1966; 1992 и т.д.] и О.И. Прицака [Прiцак, 1997; Голб, Прицак, 1997], отличающиеся как оригинальностью высказанных идей, так и спорностью отдельных теоретических положений.
Основная суть системы взглядов сторонников «прорусского», или «панславистского», подхода к оценке хазарской истории — дореволюционных, советских и современных — заключается в том, что Хазарский каганат необходимо рассматривать как паразитическое и вредное государство, а его гибель под ударами дружин Святослава была несомненным благом для населения Восточной Европы. Еврейское население каганата, по их мнению, инициировало становление «паразитической» торговой экономики, а иудаизм вызвал как внутреннюю, так и внешнюю оппозицию правящей верхушке государства и, в конечном итоге, привел к его гибели. Основной причиной становления отмеченной гипотезы можно назвать использование т.н. «имперского» критерия, когда любые исторические события на территории Восточной Европы рассматривались только с точки зрения блага или вреда для становления славянского государства — Киевской Руси, средневекового прообраза будущей великорусской Империи. В рамках такого подхода история неславянских народов, населявших Восточную Европу, в том числе и хазар, игнорировалась или оценивалась односторонне.
Наиболее ярким примером развития этого направления, раскрывающим взгляды данной исторической школы на проблему становления государственности в Восточной Европе в конце I тыс. н. э. и роль Хазарского каганата в этом процессе, являются работы академика Б.А. Рыбакова. В них мирно сосуществуют как традиционные «панславистские», так и советские идеологические тенденции. В этой связи целесообразно напомнить наиболее характерные моменты, связанные с критикой исследований Хазарской истории из хорошо известной специалистам работы «К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси» [Рыбаков, 1953, 128-150].
На первых же страницах этой статьи мы находим следующее указание на причины, вызвавшие ее появление: «Концепция М.И. Артамонова, повлиявшая и на других авторов, вызвала суровую и справедливую критику на страницах «Правды»1» [Рыбаков, 1953, 130]. В чем же причина этой критики? Главное возражение автора вызывает тот факт, что, по его мнению, исследователи, тенденциозно толковавшие сведения источников, пытались представить историю русского народа в виде непрерывного ряда воздействий и влияний. Одной из таких попыток было создание хазарской теории происхождения русской государственности. В связи с этим любые утверждения о сколько-нибудь положительной роли Хазарского каганата в историческом развитии народов Восточной Европы, в том числе и становлении государственности Древней Руси, однозначно отвергаются. Главные положения концепции хазарской истории, сформулированные академиком Рыбаковым Б.А., заключаются в следующем: Хазария, по его мнению, — это небольшое полукочевническое государство, которое не могло и претендовать на участие в политике Византии и Арабского халифата. Сведения еврейско-хазарской переписки тенденциозны, а территория всей Хазарии совпадает с территорией домена Иосифа [Рыбаков, 1952, 76-88]. Экономику Хазарского каганата отличает типичный для кочевников низкий уровень производительных сил, что подтверждается данными арабских авторов об экспортируемых из Хазарии товарах, в числе которых называются рыбный клей, скот и рабы. Основной источник доходов правящей верхушки государства — торговые пошлины. Городская жизнь у хазар неразвита, торговые же связи с Востоком обеспечивали не хазары, а Русь, которая самостоятельно справлялась с кочевниками и обеспечивала связи Северной и Центральной Европы с Багдадом и Хорезмом.
Вслед за средневековым летописцем академик Рыбаков Б.А. воспроизводит известную легенду о дани полян хазарам, выплаченной обоюдоострыми мечами, и так же, как Нестор, считает, что вручение меча нельзя рассматривать как изъявление покорности. По его мнению, это символическое выражение независимости и угроза войны [Рыбаков, 1953, 131]. В связи с этим он считает сомнительным сообщение о выплате дани славянскими племенами, северянами, вятичами, радимичами хазарам как в X, так и в IX вв. [Рыбаков, 1953, 150]. По его версии, хазарам подчинялись только буртасы и болгары. Влияние Хазарии на жизнь Восточной Европы проявлялось в том, что государство кочевников-хазар превратилось в огромную таможенную заставу, запиравшую пути по Северскому Донцу, Дону, Керченскому проливу и Волге [Рыбаков, 1953, 150]. Это противоречило торговым интересам Руси, что и вызвало поход Святослава и последующую гибель Хазарского каганата.
Казалось бы, в трудах современных исследователей должен, взамен вполне объяснимого для советского периода развития исторической науки идеологического подхода, восторжествовать критерий научной объективности, но, как ни странно, и в работах последнего времени продолжают проявляться прежние «антихазарские» тенденции: [Кожинов, 1999; Кузьмин, 1993, 231-252]. В «вину» хазарам вменяется якобы «паразитический» характер их экономики, участие в международной транзитной торговле и контроль над ней на своей территории, часто сильно преувеличиваемая роль еврейских или хазаро-еврейских купцов во всей этой финансовой и торговой деятельности. Считается, что хазары вместе с купцами-евреями, определявшими политику принявшей иудаизм социально-политической верхушки Каганата, порабощали народы Восточной Европы, втягивая их в зону своих экономических интересов. Отмечается, что эта торговля была не выгодна местному населению, а самым неприятным ее проявлением для аборигенов была широко развитая работорговля. В последнем явлении обвиняют в первую очередь именно купцов иудейского происхождения. В качестве прогрессивной антитенденции рассматривается деятельность русов, приведшая в итоге к появлению Древней Руси и уничтожению Хазарии. В этой связи хотелось бы отметить, что история как объективно и независимо от исследователя свершающаяся действительность — это поливариантный и многофакторный процесс, выбор того или иного направления развития часто почти случаен и определяется уникальным стечением обстоятельств. Восточная Европа пошла по славянскому пути развития, и на этом пути есть немало славных вех и значительных исторических событий, но это не значит, что не было других народов и созданных ими государств, определявших в свое время направление хода истории в этом регионе.
Представители названного в настоящей работе «проеврейским» направления часто преувеличивают роль еврейской общины и иудаизма в хазарской истории, не замечают в ней участия других народов Евразии, а также воздействия на нее глобальных исторических закономерностей. В целом можно отметить, что они следуют той версии хазарской истории и иудаизации хазар, которая содержится в «документе Шехтера» (Кембриджском анониме) [Голб, Прицак, 1997, 138-142] и обеих редакциях «ответа Иосифа» [Коковцев, 1932, 72-103]. Как совершенно верно еще в 1979 г. отметил А.В. Гадло, в этих источниках происхождение государственности в Хазарии и основные политические, военные и культурные достижения Хазарского правительства выводятся из факта принятия иудаизма и начинаются только после этой прозелитической акции: «вопрос о происхождении хазар, царского рода и хазарского государства соединен с вопросом об обращении хазар в иудаизм» [Гадло, 1979, 128]. В то же время, для большинства исследователей очевидно, что происхождение государственности в Хазарском каганате и модель политического устройства, сформировавшуюся в нем, следует связывать с периодом пребывания хазар под властью тюрок. Иудаизм был необходим этой власти для обретения международного статуса и никогда не был религией большинства населения Хазарского государства [Артамонов, 1962; Заходер, 1962; Новосельцев, 1990; Плетнева, 1999]. Вплоть до последних лет существования Каганата в нем преобладали в численном отношении не иудеи (прозелиты-хазары и евреи), а язычники, христиане и мусульмане, причем роль мусульман только повышалась вследствие постоянного пребывания в Итиле 7-тысячной армии мусульман-наемников (ларсиев).
Представляется возможным зафиксировать следующее историографическое явление. Сторонники двух названных выше «прорусским» и «проеврейским» направлений исторической науки стимулируют друг друга к активизации дискуссии, постоянно создавая поводы для продолжения разговора и выдвижения новых аргументов и контраргументов. Чем больше исследователи, разделяющие положения «проеврейского» направления, настаивают на значительной роли иудаизма и иудейской общины во внутренней жизни, экономике и внешней политике Хазарского каганата, тем сильнее представители «прорусского» направления обвиняют иудеев-хазар или хазарских евреев в различных исторических грехах. На самом деле, их внутреннее методологическое сходство больше, чем внешнее различие в трактовке фактов хазарской истории, и заключается оно в первую очередь в том, что соображения патриотического, идеологического или религиозного характера влияют на результаты научных выводов этих исследователей. Очевидно, что неправильно как преуменьшение или игнорирование роли Хазарского каганата в истории Восточной Европы, так и чрезмерное преувеличение значения иудаизма и еврейской общины в этом государстве.
Именно отсутствие идеологических позиций и сугубо научные принципы в изучении истории Восточной Европы в раннем средневековье, в том числе и истории хазар, декларирует О.И. Прицак [Прiцак, 1997]. Этот известный ученый развивает собственный вариант торговой теории, согласно которому становление государственности на территории Восточной Европы было связано с деятельностью торговых военно-харизматических кланов кочевого, варяжского и иудейского происхождения, конкурировавших между собой и навязывавших свою волю местному оседлому или кочевому населению. Исходя из его методологических позиций, народы, как оседлые, так и кочевые, не заинтересованы в создании государственности. По его мнению, государства и империи возникали у народов, проживавших вдоль торговых путей, в результате экономической активности международных купеческих корпораций и военного принуждения военно-харизматических кланов, возглавлявших дружины «молодых богатырей» [Прицак, 1997, 72-98]. Хазарский каганат рассматривается им как «Хазарская империя», последняя из империй, основанных тюрками в Евразии. Принятие иудаизма военными и гражданскими вождями Хазарского каганата, по его мнению, было результатом сотрудничества Хазарии с купцами-работорговцами иудейского происхождения — радонитами, которые превратили Волгу и Дон в важные пути работорговли [Прицак, 1997, 93]. Против насильственного, как считает О. Прицак, распространения иудаизма в каганате восстали кавары, которых возглавил каган. После поражения восстания, по версии О. Прицака, каган «был вынужден искать защиты в поселении торговой общины Русов возле Ростова» [Прицак, 1997, 96]. Ослабление и гибель каганата связаны с деятельностью конкурентов — русов, захвативших контроль над путями транзитной торговли, вытеснивших купцов-иудеев и нанесших поражение военно-харизматическому клану кочевников-хазар.
Следует сразу отметить, что участие радонитов в принятии иудаизма хазарами никак не зафиксировано источниками, так же, как и связь этого события с развитием работорговли по Волге и тем более по Дону. Причина восстания каваров (кабаров, кабиров) против центральной власти, упомянутого Константином Багрянородным, неизвестна. Никаких оснований для того, чтобы связывать его с принятием иудаизма в Хазарском каганате, нет. Нет также никаких данных об участии в этой войне кагана и о его последующем, по О.И. Прицаку, переселении в Ростов.
Л.Н. Гумилев рассматривал «иудео-хазарский» период истории Каганата прежде всего с точки зрения собственной теории «этногенеза» [Гумилев, 1993]. Использование этой теории, с одной стороны, привело к преувеличенной оценке роли иудейской общины в истории государства в последние полтора столетия его существования, с другой стороны, позволило Л.Н. Гумилеву выдвинуть идею о существовании так называемой еврейско-хазарской «химеры» на Волге, которая была вредна как для хазар, так и для всех народов, входивших в состав Каганата. «Иудео-хазарское» правительство, отстранившее, по Л.Н. Гумилеву, от власти тюркско-хазарскую аристократию, действовало в интересах еврейского купечества и угнетало все народы Восточной Европы, включая самих хазар. Единственной, по мнению Л.Н. Гумилева, опорой его власти являлась финансовая поддержка радонитов и наемная мусульманская армия. В отличие от О.И. Прицака, Л.Н. Гумилев считает варягов не конкурентами, а союзниками «иудео-хазар». Разгромлена же Хазария была славяно-русами Святослава, освободившимися от варяжской опеки [Гумилев, 1992, 38-51].
Таким образом, в ходе анализа отмеченных выше концепций хазарской истории был вычленен ряд проблем, способ трактовки которых и определяет научные позиции их авторов. К их числу относятся: кочевой характер экономики и культуры самих хазар; иудаизм правящей верхушки каганата и наличие торговой еврейской общины в столице государства; роль транзитной торговли в образовании и существовании государства; полиэтнический, «не хазарский» состав населения Итиля и роль этого города в экономике Хазарии; существование работорговли, в которой население Восточной Европы выступало, в основном, в качестве товара.
Приступая к анализу перечисленных проблем, в первую очередь, хотелось бы отметить именно тот факт, что хазары в течение всей своей истории оставались кочевниками, и это лучше всего объясняет особенности их истории, причины ослабления и гибели их государства. Сторонники «антихазарских» направлений историографии рассматривают кочевничество хазар как повод для утверждения о низком уровне развития производительных сил в их государстве, как признак их культурной недоразвитости в сравнении с оседлыми народами Восточной Европы, в первую очередь, славянами. Часто, особенно в контексте описания взаимоотношений Хазарии и славян, Хазарии и Древней Руси, действует характерный для оседлых народов идеологический штамп, представляющий любых кочевников как диких варваров, паразитирующих на экономике оседлых соседей и препятствующих их развитию. После того как хазарские правители приняли иудаизм, по мнению исследователей «антихазарской» или «прорусской» направленности, они лишились поддержки основной массы кочевого населения, в результате чего хазарское государство ослабло и погибло.
В то же время хотелось бы напомнить, что за последние три тысячи лет в степях Восточной Европы неоднократно сменяли друг друга различные кочевые народы. К их числу относятся киммерийцы, скифы, сарматы, гунны и акацыры, протоболгары, авары, тюркюты, хазары, угры, печенеги, половцы, монголо-татары, средневековые ордынцы, ногаи, калмыки. Они создавали союзы и конфедерации, каганаты, ханства и империи, которые существовали несколько десятков или несколько сотен лет, переживали взлет и упадок, ослабевали и гибли под ударами оседлых соседей или очередных волн кочевых переселений. Их кочевые вожди и ханы не исповедовали иудаизм, на территории большинства из них не было иудейских общин и, тем не менее, они погибали, часто не оставляя после себя никакого политического или даже этнического наследия. Если такие объединения не распадались сразу, то с течением времени происходившие в них социальные процессы постепенно подтачивали основы кочевой экономики и военного могущества. Социальная верхушка обогащалась, рядовые кочевники беднели. Лишенные своих стад и пастбищ, они шли в услужение к богачам и не могли уже выступать в качестве воинов-всадников в составе родового ополчения. Ослабленное в военном отношении кочевое государство вскоре побеждалось соседями и исчезало. Таким образом, действуют общие закономерности кочевой истории, хорошо описанные в исторической литературе [Руденко, 1961; Хазанов, 1975; Плетнева, 1982; Тортика, Михеев, 2001, 141-161 и т.д.], и никто не ищет врагов и вредителей, сбивших с истинного пути развития Великую Булгарию Кубрата, Тюркютский каганат или Империю Чингисхана. В случае же с хазарами — все наоборот. И, хотя Каганат просуществовал рекордно долгий срок для государства, созданного кочевниками, его ослабление и гибель часто связывают именно с иудаизацией правящей верхушки государства.
В этой связи, по всей видимости, необходимо говорить о том, что наличие большой еврейской общины и факт принятия иудаизма правящей верхушкой государства определяет своеобразие Хазарии в рамках общих закономерностей исторического процесса, но рассматривать эти факторы в качестве однозначно отрицательных или однозначно положительных, определивших, так или иначе, всю дальнейшую судьбу Каганата вплоть до его гибели — явное преувеличение. Современные исследователи не могут уподобляться средневековым евреям или их соседям, для которых факт существований независимого «иудейского царства», затмевал все остальные особенности хазарской истории.
Хотя, конечно, мы не склонны и к преуменьшению роли иудаизма в хазарской истории. Безусловно, принятие мировой религии не могло не усилить политического авторитета хазарских правителей. Появление еврейской письменности и еврейской образованности в столице, активное участие в транзитной торговле со странами Европы и Азии постепенно вовлекали народы Восточной Европы в систему экономических интересов и культуры более развитых регионов тогдашнего цивилизованного мира. Очевидно, что этот процесс проходил болезненно и неоднозначно, но для его оценки нельзя пользоваться современными этическими категориями. Наиболее болезненная в этом отношении проблема — это работорговля. Здесь, пожалуй, следует согласиться с О.Й. Прицаком в том, что, при всем нашем негативном современном отношении к этому явлению, для раннего средневековья оно было обыденным и нормальным. Работорговля не была прерогативой только купцов-иудеев. В этой деятельности активно участвовали и мусульманские, и варяжские купцы и воины. Рабов захватывали и ими торговали угры, гузы, печенеги, рабов везли на своих моноксилах в Константинополь русы, хазары-язычники продавали в рабство собственных детей. Следует отметить также, что и после распада Хазарии и, соответственно, исчезновения ее иудейской общины, из Восточной Европы по Волге и Каспию в Хорезм и другие мусульманские страны продолжали ввозить рабов и рабынь. Теперь местом их покупки становится Волжская Булгария. Так, к примеру, таджикский поэт Насыр-и-Хосров в XI в. пишет: «Привозят турчанок из Булгара. Ради наслаждения мужчин…» [Семенов, 1953, 18]. Это часть торговли, это дорогостоящий товар, находивший сбыт, в основном, в странах Ближнего Востока, и пока народы Восточной Европы не создали сильного государства, способного защитить их от набегов охотников за рабами, эта торговля продолжалась (вспомним хотя бы походы за ясыром Крымских ханов в течение практически всего XVII в.).
Обычно Итиль с его многонациональным и поликонфессиональным торгово-ремесленным населением, таможнями, караван-сараями, мусульманским наемным войском противопоставляется собственно хазарам, что служит аргументом в пользу паразитического характера экономики Хазарского каганата или низкого уровня развития хозяйства и культуры кочевников-хазар. Но наличие такого города (городов) — типичное явление для государств, созданных кочевыми народами. Подобные города были у тюркютов и монголо-татар. К их числу можно отнести Сарай или Каракорум. Кочевой город, как правило, населен представителями каких угодно этносов, кроме господствующего кочевого. Это купцы, рабы, чиновники, насильственно переселенные из оседлых областей группы ремесленников или земледельцев. Кочевники обеспечивают им защиту и безопасность торговых путей, сами же они пользуются изделиями ремесленников и продукцией земледельцев. Они покупают на рынках привозные товары, предметы роскоши, продают захваченную в военных походах добычу и пленников. Для кочевников, создавших империю или каганат, главная ценность их господствующего положения заключается в возможности кочевать и иметь большие стада скота, сохранять доставшийся от предков традиционный образ жизни, а не жить в городах, что и демонстрирует в своем письме Иосиф.
В заключение, хотелось бы отметить, что любые однозначные и односторонние подходы к изучению и историософской оценке истории Хазарского каганата уже не соответствуют современному уровню развития исторической науки. Гораздо более конструктивным для объяснения особенностей хазарской истории, в том числе истории еврейских городских общин и факта принятия иудаизма хазарской знатью, представляется использование современной теории кочевничества в рамках цивилизационного подхода. Хазарский каганат — это типичное евразийское государство, основанное кочевым народом, и все основные события его истории, а также причины его возвышения, упадка и гибели могут быть объяснены, исходя из этого утверждения. В настоящей статье были очерчены только самые общие положения, обосновывающие эту точку зрения; очевидно, что разработка более подробной системы аргументации требует подготовки большой специальной работы.

Примечание
* Вслед за П.К. Коковцевым здесь можно сослаться на историографический обзор, выполненный А.Я. Гаркави еще в 1880 г. [Гаркави, 1880, 136], а также на самого П.К. Коковцева [Коковцев 1932, V – XXXVIII], который во введении к «Еврейско-хазарской переписке…» дает достаточно полный для своего времени обзор мнений и точек зрения на интересующую нас проблему.
Имеются в виду следующие статьи: Иванов П. Об одной ошибочной концепции
// Правда. – 1951. – 25 декабря. – № 359 (121296); Яковкина Н. Правильно освещать историю нашей Родины// Ленинградский университет.—1952. – 24 января. – № 4 (786).

ЛИТЕРАТУРА
Артамонов М.И. История хазар. – Ленинград, 1962.
Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа IV– X вв. Ленинград, 1979.
Гаркави А.Я. Сообщения о хазарах. Б. Судьбы хазарских писем в европейском ученом мире в продолжение трех столетий // Еврейская Библиотека. 1880. VII.
Голб Н., Прицак О. Хазарско-еврейские документы X в. Москва – Иерусалим, 1997.
Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии: историко-географический этюд. Москва, 1966. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. Москва, 1992.
Гумилев Л.Н. Этногенез и Биосфера Земли. Москва, 1993 (первое издание – Москва, 1978).
Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе: Горган и Поволжье в IX– X вв. – Москва, 1962.
Иванов П. Об одной ошибочной концепции // Правда. 1951. 25 декабря. № 359 (121296).
Кожинов В. История Руси и русского слова. – Москва, 1999.
Коковцев П.К. Еврейско-хазарская переписка X в. – Ленинград, 1932.
Кузьмин А. Хазарские страдания // Молодая Гвардия. 1993. № 516.
Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. – Москва, 1990.
Плетнева С.А. От кочевий к городам: салтово-маяцкая культура. – Москва, 1967.
Плетнева С.А. Хазары. – Москва, 1976.
Плетнева С.А. Кочевники средневековья: поиски исторических закономерностей. – Москва, 1982.
Плетнева С.А. На славяно-хазарском пограничье. Дмитриевский археологический комплекс. – Москва, 1989.
Плетнева С.А. Саркел и «шелковый путь». – Воронеж, 1996.
Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии. Москва – Иерусалим, 1999.
Прiцак О.Й. Походження Русi: Стародавнi скандинавськi джерела (крiм iсландських саг). – Київ, 1997.
Руденко С.И. К вопросу о формах скотоводческого хозяйства и о кочевниках // Материалы по этнографии. – Ленинград, 1961. Вып. 1.
Рыбаков Б.А. Русь и Хазария: К исторической географии Хазарии // Академику Б.Д. Грекову ко дню 70-летия. – Москва, 1952.
Рыбаков Б.А. К вопросу о роли хазарского каганата в истории Руси // СА. 1953. Т. 18.
Семенов А.А. Таджикские ученые XI в. о булгарах, хазарах, русах, славянах и варягах // Доклады Академии наук Таджикской ССР. 1953. № 7.
Тортика А.А., Михеев В.К. Методика эколого-демографического исследования традиционных кочевых обществ Евразии // Археология восточноевропейской лесостепи. – Воронеж, 2001. Вып. 15.
Хазанов А.М. Социальная история скифов: основные проблемы развития древних кочевников евразийских степей. – Москва, 1975.
Яковкина Н. Правильно освещать историю нашей Родины // Ленинградский университет. 1952. 24 января. № 4 (786)


© Інститут Юдаїки, 1999-2005 Дизайн - Елена Заславская