Роза Бородянская: Хорошо помню, как праздновали в тяжёлое послевоенное время в моей большой тогда дружной семье

 

Из книги «О времени. О семье. О себе.»

Роза Бородянская

Как пишут еврейские мудрецы, в срок жизни, отпущенной человеку Б-гом, не засчитываются праздники и субботы. Чем хуже жизнь, тем больше надо стараться не унывать.

Может поэтому в еврейских семьях любого достатка отмечать праздники было делом святым.

Сейчас канун праздника Хануки 25 декабря 2016 г. – 1 января 2017г.

А я вспомнила Киев, 1944 – 1946 г.г.

Хорошо помню, как праздновали в тяжёлое послевоенное время в моей большой тогда дружной семье.         

Зима, мороз, много снега. На Хануку нужно зажигать ханукальные свечи, но их нет. Мой дедушка делал свечи из срезанной сверху и снизу картошки, вырезал в ней углубление, в которое наливалось подсолнечное масло и вставлялся фитиль из суровых ниток. В первый вечер зажигали одну «свечу», она горела весь вечер. Каждый день в течение восьми дней добавлялась новая «свеча». Мы жили в то время на пятом этаже 6-тиэтажного дома на улице Зарудного, теперь Фёдорова. А семья Слуцких - двоюродной сестры моей мамы, жила на Подоле, на Ратманского, в одноэтажном доме. Во дворе у них был сарай, где с осени на Хануку откармливали гусей, одного гуся кормили и для нас. Гусей резал на Житнем базаре специальный человек «резник-шойхет», из мяса делали еврейское жаркое, а из жира делали шкварки к ханукальным блинам – вкуснятина необыкновенная. Детям в эти дни давали деньги, 3 – 5 рублей, назывались они хануке-гелт. Мы очень ждали этот день. Больше всех давал нам дядя Наум, по 25 рублей, он был самый богатый, у него в подольской синагоге было выкуплено именное место и была какая-то должность. 

Нина Оликер, младшая сестра мамы; мой племянник Саша Бородянский, сейчас в Австралии; я; моя мама Ева Самойловна Оликер; над нами Юля, моя дочь

 

Время проходило быстро, наступал февраль – март, а с ними и новый праздник - Пурим.

На Пурим пекли много вкусного – штрудель с изюмом и орехами, леках с мёдом, орехами и вишнями, бисквит и многое другое. Надо было обязательно в этот день проведать всех родственников и передать им эти сладости, это называлось принести «шалахмонэс», можно было дарить подарки. А родственники, соответственно, передавали в ответ какое-то своё угощение. Бедные или старенькие, которые не могли сами испечь что-нибудь, отламывали от принесенного кусочки, передавали обратно и так благодарили за внимание. Очень важно было в этот день никого не забыть и каждому оказать почтение.

Незаметно наступала весна, апрель – май, а с ними и праздник Пейсах.

К Пейсаху начинали готовиться заранее. Это праздник в память обретения еврейским народом свободы после исхода из египетского рабства, длившегося в течение 400 лет. В доме делалась генеральная уборка, нужно было очистить дом от мучных изделий и круп. До войны в семье была специальная пасхальная посуда, в 1940-е годы реставрировалась, начищалась до блеска старая. Мацу тогда нигде не продавали. Мы пекли её дома. Замешивали тесто, делили на квадраты, потом надо было их тонко раскатать и наколоть вилкой. Принимали участие все, дети тоже. Мне доверяли тесто раскатывать, оно было крутое, мне казалось, что это самая сложная и тяжёлая операция. На первый сейдер собиралась вся семья. Дедушка накидывал на плечи «талес» – белое с кисточками покрывало в чёрную полоску, на лоб и на руку закреплял чёрными ремешками «тфилин» – обтянутые черной кожей коробочки, в которых хранились заповеди.  Стол накрывали белой скатертью, ставили тарелку с мацой, тарелку с хреном, картошкой, яйцом, луком, кусочками яблока, блюдечко с мёдом, зелени не было. Подавали графин с домашней наливкой. Дедушка читал молитвы - агаду. В определённых местах молитвы надо было закусывать и пить вино, за вечер по 4 рюмки. Рюмки надо было держать на ладони правой руки пальцами вверх, а на левую руку надо было опереться, как бы полулёжа, облокотившись, демонстрируя полную свободу. Наливали рюмку для пророка Элияху, чтобы он пришёл и отогнал всех злых духов. Для этого дверь оставляли открытой. Рядом с дедушкой были две подушки, между ними  он прятал два куска мацы – «афикеймон». Дети должны были его украсть, чтобы дедушка не заметил. Это было трудно, но радостно, когда удавалось. В конце трапезы эту мацу съедали. Обязательно была фаршированная рыба и курица, купленная и зарезанная на базаре у «резника-шойхета». Самой истории праздника тогда нам никто не рассказывал, я её узнала уже намного позже.

С 1969 г. мацу начали выпекать в Подольской синагоге. Надо было заранее записаться на какой-то день и отстоять в огромной очереди половину дня. В дни перед Пейсахом на улицах Киева можно было увидеть картинку: шли евреи по улице с накрахмаленными белыми наволочками в руках, в них несли из пекарни синагоги свежеиспеченную мацу.

Родственница из Ленинграда Мария Исааковна (приём в её честь); моя сестра Аня Слуцкая, живёт в Торонто; Нина Самойловна Оликер, моя тётя; я; старшая сестра мамы Татьяна Самойловна Оликер

 

Мой двоюродный  брат Иосиф Красницкий; его жена Любовь; племянница Розана Вартовская, в Торонто; её отец Марк Вартовский; её мама Анна Слуцкая в Торонто; племянник Саша с мамой Евгенией Бородянской; моя дочь Юлия

 

Троюродный брат Натан Слуцкий, умер в США; школьная подруга Ната Кацовская, в США; родной брат Борис Бородянский, сейчас в Австралии; я; муж Наты Алик, умер в США

 

Моя мама Ева; родной брат Борис; родная сестра моей бабушки Хая Мордуховна, умерла в возрасте 87 лет в 1964г.; младшая сестра мамы Нина; старшая сестра мамы Татьяна

 

Адель и Пол Борден, сын двоюродного брата мамы Наума Бордена, уехавшего в США в 1905 или 1910 г. Пол и его жена приехали к нам в гости, приём в их честь у меня дома; моя мама и её сестра Татьяна.

Вам нравится этот материал? Поделитесь им с друзьями!